ПРОДОВЖЕННЯ

— Мам… кто такая Габриэлла? — спросил Эдвард.

Я положила трубку и спокойно вернулась к столу.

— Человек, который занимается документами твоего отца.

Линда усмехнулась.

— Какими ещё документами?

— Теми, которые вы почему-то никогда не удосужились прочитать.

Она нахмурилась.

Я достала из шкафа старую папку с бумагами Энтони и положила её на стол.

— После смерти твоего отца я обнаружила, что он заранее оформил семейный траст. Дом включён в него. Я являюсь единственным бенефициаром и попечителем.

Эдвард побледнел.

— То есть… дом действительно только твой?

— Всегда был моим.

Линда резко встала.

— Но мы здесь живём!

— Вы живёте здесь потому, что я разрешила.

Я посмотрела на неё прямо.

— А теперь разрешение заканчивается.

В этот момент у входной двери раздался звонок.

Через минуту вошла Габриэлла — мой семейный адвокат.

Она положила на стол несколько документов.

— Линда, Эдвард, здесь уведомление о прекращении вашего проживания в доме. У вас есть семь дней, чтобы вывезти вещи.

Линда уставилась на бумаги.

— Вы не можете просто выгнать собственного сына!

Габриэлла спокойно ответила:

— Миссис Харпер может. Дом принадлежит ей.

Эдвард наконец поднял глаза.

— Мам, ты правда хочешь выгнать нас?

Я посмотрела на сына и почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Нет, Эдвард. Я хотела, чтобы мой сын вернулся домой. Я хотела дать ему время пережить увольнение. Я приготовила тебе твоё любимое блюдо.

Я указала на тарелку перед ним.

— Но ты позволил своей жене выгнать твою мать из-за собственного стола.

Он опустил голову.

Линда всё ещё держала бумаги.

— А если мы не уйдём?

Габриэлла посмотрела на неё.

— Тогда дальнейшими действиями займутся уже не мы.

В комнате наступила тишина.

Я подошла к окну и посмотрела на двор, где когда-то Энтони учил Дилана бросать мяч.

— Я не собираюсь мстить вам, Линда.

Она подняла глаза.

— Я просто больше не буду путать доброту с разрешением унижать меня.

И впервые за весь вечер Линда ничего не ответила.

А Эдвард тихо произнёс:

— Мам… прости.

Я повернулась к нему.

— Извинения я принимаю.

Он облегчённо выдохнул.

Но я добавила:

— А вот доверие придётся заслужить заново.

И именно тогда Линда поняла самое неприятное:

она не захватила мой дом.

Она сама только что лишила себя единственного человека, который был готов пустить её туда навсегда.