— Убирайся из моей квартиры! — Тамара Петровна резко махнула рукой, и моя любимая ваза слетела со стола. Осколки с противным звоном разлетелись по всей кухне. — Я сказала — вон отсюда!

Я замерла, сжимая в руках чашку с кофе. Горячая жидкость плеснулась на пальцы, но боли я словно не ощутила.

— Тамара Петровна, вы себя слышите? — голос предательски дрогнул. — Это вообще-то моя квартира.

— Твоя?! — свекровь злобно расхохоталась, почти захлебываясь смехом. — Если бы не мой Андрюша, ты бы до сих пор в общежитии с тараканами жила! Это он всё заработал! Он, а не ты, нищая!

Я медленно поставила чашку на стол. Внутри всё закипало.

— Андрей заработал? — я усмехнулась. — За три года брака он ни рубля не вложил в ипотеку. Квартиру мне подарили родители ещё до свадьбы. Хотите документы покажу?

Она побагровела, шея покрылась пятнами.

— Врёшь! Андрюша говорил, что это он купил! Что он хозяин! А ты тут просто прижилась! Быстро собирай вещи, пока я полицию не вызвала!

Ну вот и приехали. Оказывается, мой муж ещё тот сказочник. А я — персонаж его нелепого спектакля.

Андрей должен был вернуться примерно через час. Скандал сейчас устраивать не хотелось. Пусть Тамара Петровна пока поживёт в своей версии реальности.

Я молча вышла из кухни, закрылась в спальне и набрала мужа.

— Привет, дорогой. Твоя мама тут уже вазу разбила и выгоняет меня из дома. Говорит, квартира твоя. Может, объяснишь?

В трубке повисла тяжёлая пауза.

— Маш, ну ты же понимаешь… — начал он мяться. — Я не хотел маму расстраивать. Сказал, что мы вместе купили… что я главный добытчик. Ей так спокойнее.

— Спокойнее? Она меня сейчас на улицу выставляет! Андрей, ты три года ей врал?

— Да ну что ты… Я просто приукрасил. Я скоро приеду — разберёмся. Потерпи немного.

Потерпи. Я должна терпеть это в своей же квартире, потому что он не смог сказать правду?

Я вышла обратно. Тамара Петровна уже уверенно хозяйничала в гостиной, срывая мои шторы.

— Вы что делаете? — я смотрела, как она мнёт дорогой тюль.

— Пылесборники! — огрызнулась она. — У меня аллергия. Завтра нормальные повесим. И диван этот надо менять, неудобный. Андрюша новый купит.

— Положите всё на место, — я подошла ближе.

— Не командуй! Я мать хозяина! А ты здесь никто!

Она замахнулась на меня тряпкой, но я перехватила её руку.

— Слушайте внимательно, — сказала я тихо, но жёстко. — Квартира моя. Дарственная от отца. Андрей здесь только прописан, и то временно. Если вы сейчас не прекратите, я вызову полицию.

Она дёрнулась, вырвала руку.

— Не может быть! Мой сын не мог меня обманывать! Он бизнесмен! У него фирма!

— Фирма? — я усмехнулась. — Его ИП по ремонту компьютеров закрылось год назад с долгами. Сейчас он работает таксистом.

Свекровь застыла.

— Как таксистом?.. Он же директор…

— Директор руля и педалей. Сядьте.

Она тяжело опустилась на диван — тот самый «жёсткий».

— Не может быть… Он мне деньги присылал… на лечение, на санаторий…

— С моей зарплаты, — спокойно добавила я. — Он брал «на развитие», а отправлял вам.

В этот момент в замке повернулся ключ. Появился «директор» — с тортом и улыбкой.

— Девочки, не ругайтесь! Я сладкое принёс!

Он замолчал, увидев наши лица.

— Андрюша… — тихо сказала Тамара Петровна. — Это правда? Квартира не твоя?

Он заметался взглядом, поставил торт.

— Мам, ну какая разница? Мы же семья… всё общее…

— Скажи правду! — перебила я.

Он замялся.

— Ну… формально квартира Машина. Но я же тут живу! Я ремонт делал…

— Два дня клеил обои и потом месяц жаловался на спину! — не выдержала я. — Всё остальное покупала я!

Тамара Петровна медленно подошла к нему и резко дала пощёчину.

— Позор! — сказала она. — Я всем рассказывала, какой ты успешный! А ты… альфонс!

— Мам, я стараюсь… — пробормотал он.

— Старается… — она повернулась ко мне. — Маша, извини. Я не знала.

Я глубоко выдохнула.

— Ладно. Только шторы повесьте обратно.

Казалось бы, на этом всё? Как бы не так.

Вечером Андрей начал ныть:

— Маш, зачем ты всё рассказала? У мамы сердце…

— Она меня из дома выгоняла! — возмутилась я. — Я должна была молчать?

— Ей просто хочется гордиться сыном…

— А мне хочется нормальной жизни! Без вранья и расходов на твои понты!

— Я отдам деньги!

— Когда?

Он обиделся и ушёл спать на диван.

А утром я проснулась от запаха гари. На кухне Тамара Петровна жарила блины, царапая мою новую сковороду вилкой.

— Нельзя так! — воскликнула я. — Вы её испортили!

— Да ерунда! — отмахнулась она. — Главное — вкусно.

— Купите мне новую.

— Какая ты мелочная…

Андрей пришёл, радостно схватил блин.

— Маш, купим новую!

— На какие деньги?

Он замолчал.

— Я устала, Андрей, — сказала я.

И тут свекровь выдала:

— Я поживу у вас месяц. У меня ремонт, шум.

Я замерла.

— Нет.

— В смысле нет?

— Вы уезжаете сегодня.

— Андрюша! — вскрикнула она.

Он посмотрел на меня:

— Маш, ну пусть останется…

— Или она уезжает, или ты с ней.

Тишина.

— Это ультиматум? — спросил он.

— Это границы.

Он встал.

— Мам, собирайся. Мы уходим.

— Куда?! — растерялась она.

— Если не здесь — поедем к тебе.

— Ко мне? У меня однокомнатная!

Она посмотрела на нас и махнула рукой:

— Разбирайтесь сами. Я домой.

Собралась и уехала.

Мы остались вдвоём.

— Ты правда меня выгонишь? — тихо спросил он.

— Да.

— Из-за мамы?

— Из-за всего.

Он собрал вещи.

— Я тебя люблю.

— Я знаю. Но этого недостаточно.

Он ушёл.

Я осталась одна. С разбитой вазой, испорченной сковородой и странным облегчением внутри.

Я убрала квартиру, выбросила испорченную посуду, купила новую вазу.

Через неделю он позвонил:

— Маш, я нашёл нормальную работу. Давай попробуем снова?

Я посмотрела на тихую, чистую квартиру.

— Нет.

— Почему?

— Я больше не хочу жить в твоём спектакле.

Я отключилась и заблокировала номер.

Свекровь потом звонила, извинялась, просила денег «на зубы». Я сказала, что у меня долги и ипотека. Она поворчала и больше не беспокоила.

А я теперь живу для себя. И больше никаких «успешных» мужчин с их фантазиями и мамами в моём доме не будет.